Кого ожидаешь встретить в топовых бордоских шато во время их посещения? Жизнерадостную и довольную делами семью владельцев, радостно играющих на лужайке детей или какую-то подобную семейную идиллию? Что ж, вероятно в некоторых шато все обстоит именно так. Однако победа мощных финансовых потоков над ручейком семейных традиций настолько же очевидна в Бордо, как и то, что Земля все еще круглая. А «ноги» большинства великих шато растут вовсе не из Франции.

Клин светом

Может быть, вы считаете, что каждый второй винодел в Бордо – это Ротшильд и по утрам он как минимум полчаса мучается, на какой машине поехать осматривать виноградники – на Aston Martin или на Ferrari? Это далеко не так. Удивительно, но очень и очень многие хозяйства Бордо меняли своих владельцев даже чаще, чем формально меняется президент России. Если честно, бордоские шато, входящие в изначальную классификацию 1855 года переходят из рук в руки с пугающей многих скоростью. Чьи это руки и кто сегодня находится за старыми стенами и изящными решетками поместий, все еще ревностно охраняющих свою неприкосновенность от туристов? Для нелюбопытных все в Бордо представляется простым и понятным – вот шато, вот виноградники, вот вино. Кому на самом деле принадлежит Бордо – такой вопрос как-то не всплывает в голове, когда смотришь на хозяйства, веками стоявшие и, вероятно, еще века собирающиеся простоять на этом месте.

Суровая правда сегодняшнего дня состоит в том, что подавляющее большинство элитных бордоских поместий сегодня управляются компаниями, имеющими к вину самое что ни на есть далекое отношение – страховыми компаниями, инвестиционными фондами, банками. Не остались без своего куска пирога крупные модные дома, производители товаров класса «люкс»  вроде LVMH и Chanel. Братья Моммежа – не кто иные, как владельцы компании Herm?s – тоже не остались в стороне от французской национальной игры «петанк», где тяжелыми шарами стали бордоские хозяйства. Шато, за которые в 80-х никто бы не дал и 5 миллионов, сегодня идут нарасхват за 35. Откуда только не текут в Бордо деньги, заработанные на чем угодно, только не на вине – США, Китай, Япония, Бельгия, Швейцария, Великобритания, сама Франция.

«Покупая шато во Франции, ты приобретаешь не просто землю, ты покупаешь часть истории», – говаривал Роберт Паркер. Как выяснилось, ради обладания частью истории очень многие готовы выложить немалые деньги.

Несемейный бизнес или непрофильный актив?

Очень много разговоров идет о том, что в современном винном мире все сложнее оставаться семейным бизнесом. Однако так ли это на самом деле? Для Бордо, топовые хозяйства которого традиционно переходили из рук в руки, такая постановка вопроса скорее нелогична. Ведь многие покупатели – те же семейные компании, просто совсем другого профиля. Впрочем, если мы все же будем считать вино элитным «люксовым» продуктом – покупка топового винного хозяйства вполне укладывается в систему координат такого мира. Например, если семья Вертхеймер (Wertheimer), владеющая империей Chanel, желает приобрести топовое хозяйство в Бордо, можно быть уверенными, что они найдут, как это сделать. Когда у компании из-под носа утекло Ch?teau Lagrange, перекупленное миллиардером, владельцем заводов и пароходов Франсуа Пино, семья недолго находилась в поиске и в 1994-м прикупило Ch?teau Rausan-Segla, которое уже более двух лет «болталось» на рынке с табличкой «? vendre» из-за финансовых трудностей, с которыми столкнулся предыдущий владелец – англичанин, британский финансист Джордж Уолкер. Как (естественно) было заявлено после покупки «Это не просто хобби, которым семья вдруг увлеклась. Мы хотим восстановить былой статус Rausan-Segla».

Безусловно, все больше хозяйств Бордо принадлежит корпорациям. Только они могут  позволить себе купить и содержать топовые хозяйства. Но пока они продолжают делать отличное вино, это не слишком большая проблема. Скажем, Ch?teau Latour значительно улучшилось с тех пор, как его купил Франсуа Пино. С другой стороны, качество Yquem и Cheval Blanc не было столь же блестящим со времени их покупки.

Саймон Стейплз, Berry Bros. & Rudd, Великобритания

Если говорить про семейный и корпоративный бизнес – то здесь нельзя обобщать и говорить, что например, корпорация управляет лучше семьи или хуже. Каждый конкретный случай уникален. Семейный менеджмент может быть идеальным, а может быть ужасным. Мы, прежде всего, привносим в хозяйство определенную философию, невозможно управлять хозяйство класса Гран Крю без долгосрочного подхода. Мы смотрим на 20-30-50 лет вперед. Нам также важно, чтобы каждым виноградником управляла команда людей, которые профессионалы высшего уровня и испытывать страсть к тому, что они делают. Случается и так, что корпорации покупают хозяйства в неподходящий для этого момент, например, когда они стоят максимальных денег. Им приходится позже продавать их – и продавать ниже цены покупки. Но так же ошибаются и отдельные люди. Тут нет правил.

Кристиан Сили, управляющий, AXA Mill?simes

Смерть и налоги

Жесткое налоговое законодательство Франции – одна из главных причин, почему многие французские шато переходят из рук в руки – не каждому по душе подобное отношение французских налоговиков. Главные налоги, с которыми сталкиваются инвесторы во французскую собственность – подоходный налог и доход на наследование, которые могут составлять до 40-60% от стоимости собственности. И если с подоходным налогом «справиться», вероятно, еще как-то можно, то уж умереть во Франции владельцу топового хозяйства точно не дадут – таким же налогом здесь облагаются и подарки, на тот случай, если богатый владелец решит стать чрезвычайно альтруистичным на последних годах жизни и раздарить собственность родственникам иди иным «элементам». Кроме того, человек, чьи суммарные активы по всему миру превышают 770 000 евро, автоматически подпадает под уплату налога на капитал в размере до 1,8% всех активов. Все попытки команды Саркози снизить налоговое бремя в этой и другой сферах натыкаются на необходимость финансировать огромные социальные обязательства государства: в нынешних условиях перекрыть такой мощный источник доходов казны решится только безумец. Ситуация усугубляется тем, что база налога рассчитывается не от операционных прибылей компании, а от стоимости земли. В свою очередь, стоимость земли оценивается не абы как, а по последней проведенной сделке. То есть, попросту говоря, если богатый миллиардер из Китая выложит несколько миллионов за гектар земли, это станет ориентиром для оценки налога. Нужно ли удивляться, тому, сколь часто владельцы бордоских поместий стремятся перекинуть горячую «картофелину» кому-нибудь побогаче?

Как пояснил Этьен Гриво, унаследовавший от своего отца семейный домен в Вон-Романэ, тот самый сорокапроцентный налог платится на наследование земли (главного богатства домена), причем стоимость устанавливается по последней сделке, заключенной в данном аппелласьоне. То есть, чисто теоретически, некая страховая компания может выкупить хоть полгектара Вон-Романэ по баснословной цене и обвалить все местные хозяйства в двадцати-тридцатилетней перспективе, когда сменится поколение их владельцев. На данный момент есть все предпосылки: цены на виноградники растут быстрее, чем цены получаемых с них вин.

Я не понимаю, почему некоторые французы сопротивляются приходу иностранцев. Ведь земля остается здесь, они не могут забрать ее с собой.

Марсель Дюкасс, бывший главный винодел Ch?teau Lagrange

Лучше перестраховаться

В свое время одна французская газета написала на своих страницах: «Они купили Париж, потом они купили леса. Теперь они хотят купить Бордо».  На дворе стояли 80-е, именно в это время винный мир почувствовал, что кое-что стало меняться в Бордо – зашевелились, заворочались крупные капиталы, на винный бизнес обратил свое пристальное внимание крупный страховой бизнес Франции. AXA, Groupe Taillan, La Mondiale, Mutuelle Assurance des Commer?ants et Industriels de France (MACIF), Assurances Generales de France (AGF) – лишь некоторые страховых компаний, которые решили влиться в нестройные ряды владельцев винных хозяйств. Почему же именно страховой, почему не нефть, не газ, не автомобили или, в конце концов, не самолеты?  Ответ прост – французские страховщики издавна вкладывались в недвижимость, это коррелировало с их ценностями, как и с французским законодательством, обязывающим держать часть средств во французской недвижимости. А некоторые небезызвестные владельцы французских шато начинали свой путь именно как страховщики.

На балансе французского страхового гиганта AXA не числится структуры под названием AXA Mill?simes. Не найдете вы и  подробного официального описания деятельности компании. Даже корпоративный веб-сайт предназначен исключительно для входа сотрудников компании. Тем не менее, эту компанию знают все, кто хоть как-то интересуется миром вина – владелец топовых хозяйств в Бордо, Португалии и Токае, AXA Mill?simes делает свой «маленький» бизнес там, куда другие компании не суются – слишком уж сложный, специфический и тонкий это объект – великие вина. Винное подразделение AXA управляется его директором Кристианом Сили из бордоского хозяйства Pichon-Baron, и история его становления так же захватывающа, как и история самой винной мекки Франции.

На пороге нового века, в 2000-м, отошел от дел один из столпов винного мира Франции Жан-Мишель Каз. Со своим другом Клодом Бебеаром он управлял успешной страховой компанией, расположившейся в Пойаке, а кроме того владел и владеет до сих пор Ch?teau Lynch-Bages и другими хозяйствами в Бордо. Они встретились в конце 50-х, играли в регби в Париже, еще на студенческой скамье. Никто их них двоих не родился страховщиком или банковским клерком, оба они с малолетства имели отношение к миру, в котором виноград играл первую скрипку – Бебеар описывает своих родителей как «крестьян с берегов Дордони», где он в детстве собирал семейный виноград и разливал в бутылки бочонок бургундского, который они традиционно покупали для себя.

В свою очередь, Каз происходил из семьи пиренейских фермеров и пастухов, прибывших в Бордо в середине XVII века. Вероятно, человеком, впервые прикоснувшимся к винному миру, был Жан-Чарльз Каз, работавший сначала пекарем, затем в банке, а позже открывшим собственную страховую компанию. На дворе стоял 1927-й. В 1933-м он стал работать в Ch?teau Lynch-Bages на правах владельца части земли, выкупив его целиком пятью годами позже. А еще через три года он приобрел Les Ormes de Pez. С такой родословной, вероятно, Жан-Мишелю было суждено пойти в винный бизнес, хотя его резюме содержит строки, мало намекающие на вино: служба в авиации, год изучения нефтяного бизнеса в Техасе, 12 лет в парижской IBM. В 1973-м он присоединился к отцу в Пойаке, когда тому потребовалась помощь сына – и началось.

Успешно сотрудничая, двое начали свой совместный путь – Каз в качестве консультанта и управляющего новых приобретений, человек с опытом, Бебеар – в роли опытного топ-менеджера, распоряжающегося почти неограниченными средствами страхового гиганта. «Крупные страховые компании инвестировали в землю и леса, поэтому инвестиции в винные хозяйства не казались полным сумасшествием», – вспоминал позже глава AXA.

Сегодня у руля AXA Mill?simes стоит англичанин Кристиан Сили. Он одинаково легко общается как с сильными винного мира сего, так и с прессой и охотно делится стратегическим видением своей компании. Однако о финансовых аспектах сделок его спрашивать не стоит. Специфика его работы весьма незаурядна, хотя составляющие коктейля AXA Millesimes кажутся довольно простыми – уникальный терруар, недооцененное хозяйства и огромный потенциал – вот и все, что нужно для того, чтобы акционеры остались довольны.

В 2006-м году AXA неожиданно для всех продала Cantenac-Brown британскому бизнесмену Саймону Халаби, фигурирующему на 194 месте в списке миллиардеров Forbes за 2007 год. А в апреле 2008-го в прессу просочилась информация, что Халаби планирует превратить часть шато в четырехзвездочный отель. По утверждению Кристиана Сили, AXA старается перестроить своих активы путем приобретения шато вне Бордо, что вовсе не означает, что она покидает регион. «Мы делаем много инвестиций в другие наши хозяйства. Это не вопрос кризиса в Бордо, бизнес идет хорошо. Однако, для нас безусловно тяжело покидать виноградник, в который вложено столько сил, как душевных, так и финансовых».

С точки зрения страховой компании, AXA Mill?simes – это подразделение, занимающееся инвестициями в винную недвижимость, топовые хозяйства, «голубые фишки» винной индустрии. Когда мы покупаем компанию, это обычно семейный бизнес, управление которым было не на должном уровне. После этого мы делаем все зависящее от нас, чтобы вывести виноградники и хозяйство в зенит его возможностей. Мы считаем, что для виноградников, которыми мы управляем, наш приход был весьма позитивной вещью. Посмотрите на Pichon-Baron, который в 70-80-х был далеко не в лучшей своей форме и с тех пор постоянно улучшал качество вин. То же самое можно сказать про Quinta du Noval, которая сейчас вышла на лидирующие позиции.

Кристиан Сили, управляющий, AXA Mill?simes

Приобретения AXA Mill?simes:

Ch?teau Pichon-Longueville Baron, Бордо, 1987

Ch?teau Pibran, Бордо, 1987

Domaine l’Arlot, Бургундия, 1987

Ch?teau Cantenac-Brown, Бордо, 1989

Ch?teau Petit-Village, Бордо, 1989

Ch?teau Suduiraut, Бордо, 1992

Quinta du Noval, Португалия, 1993

Mas Belle Eaux, Лангедок, 2002

Как продаются шато

Слухи о продаже шато – ценнейшая коммерческая информация. Особенно это актуально для непубличных компаний, которые не торгуются на рынке акций и потому не должны ни перед кем отчитываться о своих действиях. Топовые хозяйства выставляются на продажу не так уж часто, а желающих приобрести хозяйство в престижном регионе гораздо больше. В большинстве случаев, какими бы ни были причины, по которым шато продается, собственник заинтересован в сохранении своего доброго имени, а для этого ему необходимы гарантии того, что шато будет управляться на высоком уровне, а качество вин не пострадает или даже улучшится. Поэтому со всей очевидностью, сначала ищутся потенциальные покупатели, близкие к владельцу шато. Если таковых не оказывается, составляется список самых желанных покупателей, с которыми далее и ведутся переговоры.

«Найти людей с деньгами, желающими купить хозяйство – это одно. Найти людей с деньгами, чтобы воплотить в жизнь 10-летний инвестиционный проект, чтобы улучшить качество и продажи – совсем другое», – говорят французские адвокаты, специализирующиеся на сопровождении сделок по продаже винных хозяйств.

Японский вопрос

 Когда в 70-х японский «вино-водочный» гигант Suntory попытался приобрести свои первые виноградники в Бордо, французское правительство наложило запрет на сделку в страхе перед возможным наплывом иностранного капитала. В 1983-м, когда Suntory решила приобрести Ch?teau Lagrange, французы были настроены уже гораздо более миролюбиво. Со временем к ним пришло понимание того, что иначе французские семьи просто-напросто разорятся – глубокие денежные карманы Suntory открыли ему двери к топовым французским шато. Справедливости ради следует заметить, что Lagrange была доведена не до самого лучшего состояния – свою ролю здесь сыграли и плохие винтажи предвоенных лет и послевоенная депрессия – все это вело к тому, что семья Сендоя по парцелам распродавала виноградники, снизив площади с 280 до 157 гектаров к 1981 году. Эту ситуация емко обрисовали сторонние наблюдатели: «Если бы вино Lagrange было скаковой лошадью, сочувствующий наблюдатель испытывал бы сильнейшее желание пристрелить ее просто из чувства сострадания». Эмиль Пейно и Мишель Делон, к услугам которых обратилась Suntory в поисках подходящего хозяйства, посоветовали последней приобрести увядающее Lagrange. После двух лет переговоров с французским правительством, последнее вынудило японцев гарантировать серьезные инвестиции в хозяйство. В результате в шато было сделано инвестиций более чем на 40 млн. долларов, что в 10 раз больше затребованных изначально. Стоит ли говорить, что чисто коммерческий интерес, который проявил к Бордо Кейдзо Садзи, на тот момент  президент Suntory, был бы ничем, не будь он ярым обожателем этих вин.

Винные активы Suntory:

• Ch?teau Beychvelle
• Ch?teau Lagrange
• Ch?teau Beaumont
• Grands Mill?simes de France (GMdF)
• Barri?re Fr?res
• Tokaj H?tsz?l?
• Weingut Robert Weil

Рисковое дело

Топовые винные хозяйства – не самый очевидный способ вложения денег для крупных компаний. Какой бы замечательной ни была  его история в прошлом, результаты во многом зависят от самого непредсказуемого фактора – погоды. А потому бывает и так, что казавшееся первоначально замечательным вложением дело, превращается в менеджерский кошмар для новоявленных владельцев – и шато начинает идти по рукам. Как говорит Кристиан Сили, топ-менеджер AXA Mill?simes: «Вы всегда смотрите на небо». Вложение в топовые хозяйства никогда не были быстро окупающимся делом, более того, не все в состоянии уследить за меняющимися трендами и потребительскими настроениями. В этом отношении, можно сказать, что владельцам бордоских шато повезло больше – не только они, безусловно, котируются во всем мире (а особенно на новых рынках, откуда идет бешеный спрос на самые дорогие вина), но и кроме того, система торговли вином в Бордо, та самая «Place», играет в пользу продавца, практически снимая с него заботы о продаже своих вин. Безусловно, редки случаи, когда с приходом новых владельцев возникали какие-либо проблемы с продажами (так было однажды с Cantenac-Brown, новый владелец которого решил выйти по цене, в два раза превышающей цену предыдущего года – тогда куртье попросту решили бойкотировать вино, а без них в Бордо, как известно, никуда). 

Сладкий соблазн 

Сладкие вина Бордо традиционно притягивают инвесторов. Но и пугают тоже – магическое действие ботритиса настолько необъяснимо и непредсказуемо, что нужно обладать не только любовью к этому вину, но и желанием и умением управлять поездом, который в любой момент может сойти с рельс.  И дорогостоящим поездом! Однако инвестиционная активность в 40 километрах к югу от Бордо не останавливается – начиная с легендарных Yquem и Suduiraut и заканчивая Ch?teau Guiraud, находящимся по соседству с самым известным «белым хозяйством» Сотерна.

Французские поместья скупают не только крупные корпорации, но и состоятельные ценители вина, как поодиночке, так и объединяясь в группы инвесторов, как это произошло с хозяйством Ch?teau Guiraud, давным-давно принадлежавшим Пьеру Гиро, но так же давным-давно и многократно перепродававшимся. В 1981 году поместье лежало практически «в руинах». Фрэнки Нарби, тогдашний владелец шато и занимавшийся корабельным бизнесом, нанял Ксавье Планти с 1982 года в качестве главного винодела и управляющего. Последнему за 22 года активной деятельности удалось вывести шато из глубокого кризиса, однако в силу личных причин Нарби решил в 2004 году продать шато, поручив тому же Планти найти покупателя. Однако это оказалось сложнее, чем можно было предположить – покупатели не объявлялись в течение целого года, несмотря на то, что шато было прибыльным и имело хорошие позиции на рынке. Крупные компании не делали предложений из боязни, что не смогут справиться с капризным ботритисом. В конце концов, через год последовало довольно скромное предложение от одной бордоской группы, которое было отвергнуто. Чтобы избежать подобного недопонимания со стороны покупателей,  Нарби назначил точную стоимость хозяйства. По словам Ксавье Планти, после назначения цены, он не мог спать две недели: сам купить шато он не мог себе позволить, а бросать хозяйство, которому было отдано столько сил, чудовищно не хотелось. Тогда Планти решил привлечь друзей для того, чтобы совместными усилиями набрать требуемую сумму и выкупить поместье. На его просьбу мгновенно откликнулся Оливье Берно, молодой владелец Domaine de Chevalier. Вместе они предложили присоединиться к ним Стефану фон Ниппергу, владельцу Canon La Gaffeliere. Для обоих успешных бордосцев Сотерн был последним непокоренным оплотом, магическим местом. «Сотерну и загадкам ботритиса было невозможно сопротивляться», – говорит Планти. Тем не менее, вместе они наскребли лишь 30% требуемой суммы. Требовался еще один партнер, который бы мог внести оставшуюся часть. И такого партнера посоветовали представители банка HSBC, в котором обслуживалось шато: семья Пежо, производители автомобилей. На ужине организованном специально, чтобы продемонстрировать вино и рассказать о предложении, Робер Пежо прямо заявил троим посетителям: «Вам троим придется постараться, чтобы убедить меня сегодня. Потому что, насколько я в курсе, сотерн – вино для старушек, хороший урожай бывает раз в десять лет и для него совершенно нет рынка». Ужинали они как четыре старых приятеля, про бизнес почти не говорили. На дижестив было подано Ch?teau Guiraud 1989.  Через неделю очарованный вином Пежо приехал в хозяйство, а уже в 2005-м Нарби представил всех четверых на дегустации ан-примёров, хотя контракты еще и не были подписаны.

Странствия Ch?teau Guiraud

1766 – начало хозяйства Guiraud

1846 – финансовые трудности вынуждают семью продать хозяйство Франсуа Анри Науте

1858 – шато снова продано банкиру из Парижа

1867 – шато вновь продается, на этот раз некому г-ну Бернару

1981 – хозяйство продают канадской компании Dolphin International Vineyard

2006 – шато куплено четырьмя бизнесменами

Великая гниль

Знаменитое Ch?teau d’Yquem, флагман Сотерна и опора благородной плесени, повидало немало владельцев: оно переходило то в руки англичан, то французов. В конце концов, семейные перипетии маркизов де Люр Салюсов достигли такого накала, что «брат предал брата»: поскольку шато является акционерным обществом, семья потеряла контроль после того, как Бернар Арно из LVHM скупил большую часть акций, оставив упорствующих миноритариями. Одним из них был Александр де Люр Салюс, который вскоре был выкинут из шато и заменен Пьером Люртоном. Кстати, тем фактом, что активы шато были разделены между более 40 членами семьи, шато во многом обязано французскому налоговому законодательству, а именно, налогу на наследство. Так закончилась эпоха великой семьи у руля Yquem. И так началась история Yquem корпоративного.

Неприступная Бургундия

На фоне все интернационализирующегося Бордо Бургундия с первого взгляда может показаться этаким крестьянским раем, где хозяева виноградников (скорее, их лоскутков, разбросанных тут и там) живут прямо в окрестной деревушке в старинном доме при паре тракторов и погребе на 20 бочек. Бургундия представляет собой модель, при которой могут весьма успешно существовать вековые винодельческие династии.

Покопавшись в картах XVIII века, легко обнаружить, что знаменитой чересполосицы тогда вовсе не было. Вон-Романэ принадлежало аббатству Сен-Виван, Монраше – шевалье Клермон-Монтуазонам, Кло де Вужо – цистерианцам аббатства Сито. Революция 1789 года национализировала эти поместья и тут же продала с аукционов боннским и дижонским буржуа да оказавшимся более-менее состоятельными крестьянам. Так, Монраше достался некоему господину Пурталесу за 35 000 ливров. Ну а дальнейшее было делом техники: вступил в права знаменитый Кодекс Наполеона, уравнивающий старших и младших наследников. Домены делились в геометрической прогрессии, доли продавались сторонним лицам, а иногда семья выкупала или получала в наследство по другой линии участки крю в соседней деревне.

Множество семейных доменов, владеющих где четвертью га, а где и парой рядов лоз по всей Бургундии – реалия сегодняшних дней. И все же крупный бизнес извне в Бургундию не спешит, или его не пускают. Местному же не дадут покрупнеть цена гектара виноградников Монраше или Вон-Романэ, достигающая миллиона евро. Большинство негоциантских владений возникли если не веком раньше, то во время экономически трудных послевоенных или кризисных годов, Так расширялся Maison Drouhin (60 га собственных и арендованных в Кот д’Оре): кстати, дело бургундской семьи, начатое еще в 1880 году. Другой крупный негоциантский дом, Bouchard P?re et Fils (130 га) с 1731 года и вплоть до 1995 находился в собственности основавшей его семьи, постепенно накапливая гектары драгоценных крю. Он был куплен Жозефом Энрио (Henriot Champagne), и это было крупнейшей сделкой последних десятилетий.

Из прочих, наделавших шума, следует перечислить покупку в 1987 году Domaine de l’Arlot (Нюи-Сен-Жорж и Вон-Романэ, 14 га) страховой компанией AXA и совсем недавнее приобретение Domaine Ren? Engel (Вон-Романэ, 7 га) Франсуа Пино, владельцем Шато Латур.

Блокировка по-бургундски

Так будет или нет бургундское «укрупнение»? По словам Патрика Лефлева, основавшего вместе со своим братом немалый по бургундским меркам негоциантский дом, навряд ли. Мелким виноградарям по-прежнему выгоднее держаться за унаследованные земли и работать с негоциантами, с которыми работали еще их предки. С нескольких рядов лоз, что он имеет, свое вино делать нецелесообразно, так что лучше продать виноград предприимчивому соседу, наладившему негоциантское дело. А перекупка виноградников сторонними игроками часто блокируется SAFER (государственной организацией, контролирующей распределение сельхозугодий). SAFER выкупает виноградники по рыночной цене и продает под долгосрочный кредит членам местных винодельческих союзов, в основном молодым, начинающим собственное дело.

«Я совершенно точно знаю, что уже были попытки выкупать земли Кот д’Ора со стороны американских и японских бизнесменов. Кто его знает, может быть, завтра придут китайцы или русские с такими суммами, что SAFER будет не по зубам», – сетует Лефлев. Пока же, рассказывает Этьен Гриво, иностранный капитал проникает в Бургундию лишь в форме долевого участия в местных хозяйствах: в основном эти вложения делают американские импортеры. Они заинтересованы в том, чтобы хозяйства не меняли собственников каждые 10 лет: ведь за этим и гарантия качества, и стабильное партнерство.

Если вы посмотрите на многие великие шато, то увидите, что они все еще остаются в руках семей. Мы тоже стараемся управлять своими хозяйствами, как будто это семейный бизнес. Я смотрю за хозяйствами так, как будто они мои личные, хотя на самом деле это собственность компании.

Кристиан Сили, управляющий, AXA Mill?simes

Три богатыря 

1. Франсуа Пино, Pinault-Printemps-Redoute, PPR

 «Мои конкуренты либо умрут сами, либо я их съем». Эту фразу приписывают Франсуа Пино, монстру мира лакшери и гению предательства. Макиавелли мог бы позавидовать той вероломности и методичности, с которой французский бизнесмен, любящий повторять, что сколотил состояние, имея только один документ, свидетельствующий о квалификации – водительские права, расправлялся с теми, кто помогал ему в финансовых аферах. Заработав первое состояние на темных делах в Алжире, Пино скупал все и вся – от страховой компании до сети парижских супермаркетов Printemps. По давней привычке первым делом Пино отправлял в отставку тех, кто помогал ему прийти к власти, а также почти весь топ-менеджмент, куда сразу ставил своих людей. А Pinault Group, прозванная «спрутом» за агрессивное поглощение компаний, продолжала скупать компании совершенно разного профиля. В 1993-м Пино в одиночку присоединился к группе владельцев бордоских шато, купив Ch?teau Latour за 126 млн. долларов через подконтрольную ему компанию Artemis. Владелец аукционного дома Christie‘s и модного монстра Gucci (которого он, между прочим, зубами вырвал из рук вечного конкурента – Бернара Арно, владельца LVMH), Пино не колеблясь идет вразрез с традициями Бордо, регулярно завышая цены на свои вина на 10-15%.

 2. Бернар Арно, LVMH

 Имя Бернара Арно упоминается на страницах винных журналов, вероятно, чуть реже, чем имя именитых винных критиков. Арно заложил основу своего успеха в 1984-м, когда купил дом Christian Dior. Четырьмя годами позже был прибран к рукам Mo?t Hennessy Louis Vuitton, в котором Арно с тех самих пор является бессменным президентом, председателем совета директоров и главным держателем акций. Арно не стесняется инвестировать как в уже развитые бренды, так и в молодые амбициозные проекты. Он владеет рядом известных шампанских домов, среди которых Mo?t & Chandon, Krug, Veuve Cliquot, Dom P?rignon, Ruinart. Рабочая лошадка Арно – Henessy - также приносит своему владельцу огромные прибыли. Скандальная и мучительно долгая история почти насильственной покупки Ch?teau d‘Yquem, в которой Арно постепенно наращивал свое присутствие, уже стала хрестоматийной в мире Великих Вин.

 3. Клод Бебеар, AXA 

«Когда Клод Бебеар говорит, французский бизнес внимательно слушает», – так озаглавлена статья про могущественного страховщика в New York Times. То, что вначале было небольшой сонной страховой компанией где-то в Нормандии, со временем превратилось в гиганта французского бизнеса. Основа успеха – удачные  вовремя произведенные поглощения конкурентов. Страховой бизнес и крестьянские корни привели к появлению чудной композиции – страховая компания, которую Бебеар создал вместе с с Жан-Мишелем Казом, владельцем Ch?teau Lynch-Bages, превратилась в конгломерат, скупающий топовые хозяйства Франции, а потом и за ее пределами. Недавно Клод Бебеар отошел от ведения дел AXA, однако вряд ли кто-то будет спорить, что его закулисное влияние в мире большого французского бизнеса сохраняется.

 Пример из Италии

«Страховая компания приобрела наше хозяйство в 1987 году. Могу с определенностью сказать, что для хозяйства это было очень хорошо – мы приобрели капитал, необходимый для модернизации производства и значительного улучшения качества наших вин. Есть только один недостаток в том, что мы находимся под крылом крупной компании – отсутствие семейного имени, которое создает дополнительные преимущества для любого хозяйства. В остальном я работаю совершенно независимо и не чувствую вмешательства со стороны владельцев. Они вступают в действие только если встает вопрос, связанный с серьезными финансовыми затратами, скажем, покупкой новых виноградников. Группа Allianz владеет не только нашим хозяйством, но и шато во Франции и поместьем в Чили. В Италии отнюдь не редкость, что крупная структура приобретает винное хозяйство, но, конечно, здесь это случается не так часто, как во Франции. В Италии для определенного ряда компаний действовал закон о том, что часть своих активов они должны вложить в недвижимость. Это одна из причин, почему такие покупки имели место и имеют место сейчас».

Леонардо Беллачини, главный винодел San Felice, Италия

 Сухой остаток

В прошлом номере SWN мы писали о крупнейших компаниях-производителях вина и о том, как ими поглощаются небольшие и средние, а иногда и крупные винодельни. В отличие от них, логика поведения наших сегодняшних героев несколько иная. Более того, здесь даже не всегда ее можно найти. Страсть к вину у них часто намного сильнее, чем страсть зарабатывать на нем деньги – именитые хозяйства требуют к себе огромного внимания, немалых инвестиций и десятков лет на еще большее повышение качества их вин. Винные эксперты и инсайдеры признают, что вряд ли мы смогли наслаждаться великими винами такого качества, которое мы имеем сегодня, если бы многими из них не владели крупные корпорации или богатые персоны, за плечами которых стоит возможность нанимать самых опытных управляющих, виноделов и энологов, уважение к традициям и истории хозяйства и неподдельная страсть к виноградникам и вину. Кому, как не тем людям, которые имеют возможность регулярно восхищаться подобными винами, владеть этими хозяйствами? Семейственности бизнеса вряд ли грозит что-то страшное – тому свидетельство история самого престижного региона мира – Бордо, где традиции, семья, страсть и уважение к вину и корпоративный капитал спелись в едином порыве.

Некоторые продажи винных хозяйств

Бордо

Год	Хозяйство	Покупатель	Сумма сделки*
1983	Ch?teau Lagrange	Grands Mill?simes de France  (Suntory)	$11 млн.
1984	Ch?teau Beychevelle	Grands Mill?simes de France  (Suntory)	$66 млн.
1987	Ch?teau Citran	Touko Haus	$16 млн.
1987	Ch?teau Pichon-Longueville Baron	AXA Mill?simes	$33 млн.
1992	Ch?teau Suduiraut	AXA Mill?simes	51% виноградников проданы за $35 млн.
1993	Ch?teau Latour	Франсуа Пино	$126 млн.
1994	Ch?teau Fieuzal	Banques Populaires Group	$26 млн.
1994	Ch?teau Rausan-S?gla	Chanel	$28 млн.
1997	Ch?teau Citran	Groupe Taillan	$10 млн.
1998	Ch?teau Cheval Blanc	Бернар Арно	$156 млн.
2001	Ch?teau Lascombes	Colony Capital	$69 млн.
2004	Ch?teau D’Yquem	Бернар Арно	$106 млн. за 55% акций
2006	Ch?teau Guiraud	Робер Пежо (Peugeot) Оливье Берно (Domaine de Chevalier), Стефан фон Нейперг (Ch?teau Canon La Gaffeli?re)	$30 млн.
2006	Ch?teau Cantenac-Brown	Саймон Халаби, британский инвестор	$87 млн.
2006	Ch?teau Soutard	La Mondiale	$40 млн.
2008	Ch?teau Quinault	Бернар Арно и Альберт Фрер	$10-15 млн.
2008	Ch?teau Montelena	Мишель Рейбье (Cos d’Estournel)	$110 млн.

*По данным открытых источников, приблизительная сумма

Другие страны и регионы

Год	Продажа	Новый владелец	Сумма*
1987	San Felice, Италия	Allianz / RAS	не разглашается
1992	Diszn?k?, Венгрия	AXA Millesimes	$10 млн.
1993	Oremus, Венгрия	Vega Sicilia	не разглашается
1993	Quinta do Noval, Португалия	AXA Millesimes	не разглашается
2005	Ornellaia, Италия	Marchesi de’ Frescobaldi	$45 млн. за 50% акций
2006	Screaming Eagle, США	Чарльз Бэнкс и Стэнли Кронке	$25 млн.
2007	Stag’s Leap Wine Cellars, США	Ste. Michelle Estate и Пьеро Антинори	$185 млн.
2008	Avignonesi, Италия	Виржини Саверис, Compagnie Maritime Belge MV	не разглашается
2008	Ch?teau Montelena, США	Мишель Рейбье (Cos d’Estournel)	$110 млн.

*По данным открытых источников, приблизительная сумма

Крупные компании, владеющие топовыми шато

AXA Mill?simes: Quinta do Noval, Ch?teau Pichon-Baron, Ch?teau Pibran, Ch?teau Suduiraut, Ch?teau Petit Village, Belles Eaux, Diszn?k?

Groupe Taillan: Ch?teau Gruaad-Larose, Ch?teau Ferriere, Ch?teau Haut-Bages-Liberal, Ch?teau Chasse-Spleen, Ch?teau La Gurgue, и Ch?teau Citran

LVMH: Ch?teau d’Yquem, Cheval Blanc, Moet & Chandon, Riunart

Suntory: Ch?teau Lagrange, Weingut Robert Weil, Ch?teau Beychevelle, Ch?teau Beaumont, Tokaj H?tsz?l?

La Mondiale: Ch?teau Larmande, Ch?teau Soutard

 

Антон Моисеенко