It takes a lot of beer to make good wine

Коллективное мнение австралийских виноделов

Глядя в иллюминатор самолета, идущего на посадку в столице Западной Австралии – городе с не слишком благозвучным для русского уха названием «Перт» – никак не ожидаешь, что она окажется именно такой – облачной и мокрой. Спрашивается, разве для этого я пересекал океан, для этого трясся 15 часов в замкнутом  пространстве самолета? Вовремя вспоминаю, что я тут не для того, чтобы любоваться просторами австралийской саванны и купаться в океане – меня ждет посещение ровно 21 австралийской винодельни в Западной и Южной Австралии и Новом Южном Уэльсе. Подарок судьбы, чем же еще это может быть?

Западная Австралия

Perth – Swan Valley – Perth Hills – Margaret River – Geographe – Mount Barker – Albany – Perth

Перт – вероятно, один из самых молодых и динамично развивающихся городов, что и неудивительно, учитывая возрастающую популярность Западной Австралии, как туристического направления. Центральная часть города – вполне «сиднейское» (оно же  «нью-йоркское», только позеленее) зрелище – несколько небоскребов формируют футуристическую ауру города. Несмотря на то, что это центральный город Западной Австралии, дышать здесь не менее легко, чем где-нибудь среди оливковых рощ сельской местности – присутствия машин в городе почти не чувствуется.

Наученный капризами московской погоды, от Австралии поневоле ждешь какого-то подвоха – и он был, только со знаком «+». Первое, что поражает при выходе из аэропорта, где меня осмотрели так пристально, будто я мог потенциально представлять угрозу для жизни всего австралийского народа, вовсе не пальмы, в ощутимом количестве расположившиеся вокруг, а воздух – как будто погружаешься в эвкалиптовую ванну. Воздух этот замечательно благоухает ароматами экзотического леса, немного тяжел по нашим меркам, но тяжел приятно. Между прочим, за все время пребывания в Австралии (в том числе, в крупных городах) я ни разу не почувствовал запаха выхлопных газов, хотя машин вокруг было предостаточно.

Винодельческая Западная Австралия, если не брать в расчет «раскрученный» регион Margaret River, немного менее известна, чем ее южные собратья – Barossa, McLaren или Hunter. Время моей поездки совпало со временем, когда практически все хозяйства уже собрали урожай и запустили процессы ферментации. В южном полушарии это обычно происходит в апреле-мае.

В Западной Австралии мне предстояло побывать в винодельческих регионах Perth Hills и Swan Valley, Margaret River, проехать через регион Geographe и Mount Barker. А закончиться мое путешествие по региону должно было на юге Западной Австралии – маленьком городке Элбени (Albany), омываемом водами Большого Австралийского Залива, а на самом деле – Южного Океана (надо сказать, что количество океанов на Земле оказалось большим, чем я предполагал).

Виноделы и попугаи

Чем больше виноделен я посещал на своем пути, тем лучше вырисовывался образ австралийцев в целом и австралийских виноделов, в частности. Австралия уникальна в том, что касается отношений и родственных связей между людьми, занятыми в винной индустрии. Австралийцы говорили мне, что отношения между виноделами там очень и очень дружеские, а вовсе не основанные на духе соперничества. Теперь я смог увидеть это на практике. Виноделы не только дружат друг с другом – часто члены одной семьи работают в разных хозяйствах, которые (по идее) конкурируют друг с другом. Нормальная для здешних мест вещь.

1. Веселые (можно сказать – отвязные) ребята, проповедующие свободный стиль во всем.  У этих парней днем может идти ферментация, а вечером запланирован выезд на серфинг. Несмотря на кажущуюся несерьезность самих виноделов, вина получают вполне достойные оценки от критиков, не говоря уже о том, что энотеки пользуются заслуженным успехом. Почему-то у меня сложилось впечатление, что большинство таких виноделов работает в Западной Австралии. «Они правда делают вино?» Эта мысль пришла, когда мы вместе с виноделами из Deep Woods пришли посидеть в винный бар Wino’s Bar & Restaurant  в Margaret River. Винный лист там чудовищных размеров. Вино пил один я. Остальные – пиво.
2. Виноделы старой закалки. Немножко меньше «оторванности», однако, при этом напряжения по поводу своей работы ничуть не больше. Пожалуйте вам – Чарли Мелтона и Тима Адамса можно смело отнести к этой категории.
3. Виноделы крупных компаний. Обычно на вид куда более «замученные» люди. Вероятно, сказывается и то, что это чаще всего наемные люди, тогда как небольшие винодельни – семейные предприятия. Здесь уже больше духа «корпорации» и финансовой ответственности.

Крупные компании Австралии вроде Fosters или Hardy’s, несмотря на непростое к ним отношение (они «держат» около 80% рынка вина материка), являются кузницей для тех, кто, поработав в них, уходит пробовать себя в самостоятельном бизнесе – многие виноделы и владельцы небольших хозяйств прошли через огонь, воду и медные трубы крупных виноделен.

Лебединое… река

Утром первого дня тщетно пытаюсь бороться со сменой часового пояса.10 минут езды – и мы вне города,  наконец-то есть возможность взглянуть на западноавстралийскую countryside. Регион называется Swan Valley – «Лебединая Долина».  Да и, говоря по чести,  вообще все здесь лебединое – Перт и сам стоит на «лебединой реке» – Swan River. Первое на моем маршруте хозяйство Houghton («Хотн») расположено в живописном районе (пожалуй, эта фраза будет повторяться здесь слишком часто). Не понимая пока, где я и что я, отдаюсь на милость главного винодела Роба Боуэна, который явно не предупрежден, что это моя первая остановка. Вообще, «Лебединая Долина» – старейший винодельческий регион не только в Западной Австралии, лоза здесь была высажена раньше, чем в Виктории и Южной Австралии. Первые лозы были посажены Томасом Вотерсом (Thomas Waters) в 1829 году, а уже в 30-м он выкопал первый винный погреб, который существует и по сей день. В отличие от населенной преимущественно потомками немецких и польских поселенцев Бароссы, здесь преобладают потомки англичан, итальянцев и югославов. Как и многие австралийские винные регионы, «Лебединая Долина» более 100 лет занималась производством крепленых вин, постепенно двигаясь к винам сухим, вместе с требованиями рынка. Как раз одним из пионеров в этом и стал Джек Манн из Houghton – в 1930-40-х.  Сегодня Houghton является частью огромной корпорации под названием Hardy’s , а это значит – Constellation.

У Роба не слишком много времени, он показывает мне винодельню (а Houghton – крупнейшее предприятие в Западной Австралии). Регион славится своими белыми винами (шенен блан, вердельо, шардоне), а от разрушающей жары его спасает «доктор из Фримэнтл» – океанский бриз, дующий с юго-запада (Fremantle – название города, расположенного километрах в десяти от Перта, на берегу Индийского океана). На винодельне активности немного – виноград уже собран, прошел ферментацию и сейчас выдерживается в стальных емкостях в помещениях, где мурашки бегут по коже от холода. Пробуем вино из чанов, пока что оно представляет собой мутную жидкость с потрясающим букетом, пройдет еще несколько недель, прежде чем осадок окажется на дне чана. Проходим в святая святых – погреб с бочками, где выдерживаются готовые вина. Это зрелище здесь, в Австралии, я буду теперь наблюдать на каждой винодельне. Бочки стоят на специальных подставках, что, очевидно, делает их перемещение более удобным, а также дает возможность легко продегустировать вино из любой из них. Пробуем, в том числе, и молодое вино под названием White Burgundy, которое впервые завоевало приз за лучшее белое вино в 1937 году.

Шираз

«Я потратил большую часть своих денег на вино, женщин и автомобили – остальные просто пустил по ветру»

Билл Снеддон, управляющий и винодел Allandale Winery

Интересно, есть ли в этом мире пределы скромности и обаяния? Если они и есть, то Джон Дарем, главный винодел хозяйства Plantagenet вполне способен побить любые рекорды. Виноградники Plantagenet уютно расположились вдали от изъезженных трасс – в 350 километрах от Перта, в самом что ни на есть центре региона Mount Barker, являющего, в свою очередь частью региона Great Southern и славящегося не только своими белыми – рислингом и шардоне, но и тонкими, не похожими на южные, ширазами. Вместе с управляющим хозяйства Йеном Мейо мы совершаем утреннюю пробежку по удивительной красоты берегу городка Элбени, где принято здороваться со всеми, кто встречается на пути. Утренний кофе заряжает энергией, которую не может отнять даже вид на одинокую фигуру, решившуюся зайти с утра в не слишком теплую воду идиллически спокойного океана, с другой стороны которого – Южный Полюс.

Довольно лирики и восторгов – Йен многозначительно посматривает на часы – нужно ехать на виноградники снимать урожай, пока его не сняли частенько залетающие сюда птицы. Кстати, именно по этой причине крайние ряды виноградников часто накрываются в Австралии специальной сеткой, особенно в период перед сбором урожая.

На виноградниках к моему восторгу застаем два работающих трактора – как раз идет сбор шираза. Здесь всем заправляет Джейсен Глэдиш, главный агроном хозяйства. Между рядами лоз живописно снуют специально привезенные сюда для борьбы с насекомыми гвинейские «курицы». При виде подбирающихся к ним людей, те в страхе бегут на другую сторону виноградника, который носит многозначительное название Rocky Horror 2 – «Каменистый кошмар 2» (есть еще и «Каменистый кошмар 1», созданный в 1988-м), как им не страшно? В 1999 году отсюда машинами вывозились булыжники размером с небольшой автомобиль – владельцы хозяйства тогда посчитали климатические условия и микроклимат этого виноградника настолько идеальным для шираза, что решили очистить его от камней. Как утверждают виноделы, камни эти пошли на сооружение волнореза недалеко от Элбени.

«Сделать» три ряда шираза верхом на тракторе, поучаствовать в кульминации всех усилий на винограднике в течение года  – ну разве это не мечта?

Первый трактор тщательно обтрясывает лозу специальным механизмом и по конвейеру передает виноград в контейнер на тракторе, едущем в параллельном ряду. После прохода трактора винограда на лозе остается крайне мало, и его оставляют на растерзание птицам. Люди, работающие на винограднике, со всей очевидностью, не могут пожаловаться на недостаток солнца и свежего, очень свежего воздуха.

Пока мы прохлаждаемся на виноградниках, на самой винодельне, что в получасе езды, происходит дробление и прессование вновь поступающего винограда. Работа кипит, и Джон спешит подставить плечо под разбушевавшийся вдруг ни к селу, ни к городу шланг, из которого бьет смесь бродящего винограда и мезги. Энотека, расположившаяся тут же, оформлена характерными картинами коренных австралийцев, одна из которых, по его собственному признанию, нарисована менеджером энотеки. Невольно задумываешься на философские темы влияния культур друг на друга, но думать особенно некогда – посмотрев, как бутилируется новое Rose, и в очередной раз восхитившись привычкой австралийцев носить длинную бороду и при этом не выглядеть недотепами (это я про с Мэла Кирквуда, главного «шамана» склада Plantagenet), отправляемся в аэропорт, откуда самолет авиакомпании SkyWest, оборудованный новейшими пропеллерными двигателями уносит меня назад в Перт – а оттуда на следующий день в Аделаиду, уже с Qantas – национальным австралийским перевозчиком, настолько же национальным, насколько национальным является для австралийцев кенгуру, о которых речь пойдет позже.

Южная Австралия

Adelaide – McLaren Vale – Clare Valley – Barossa Valley – Adelaide

«Секс, вино и рок-н-ролл»

Саймон Тислвуд, главный винодел Bimbadgen Estate

В отличие от Перта или Сиднея с их футуристическими небоскребами, Аделаида кажется гораздо более приземистой и деревенской. Но уж никак не менее популярной и живой.  Особенно много тут заведений и ресторанчиков японской, китайской, тайской и прочих восточных кухонь, возможно, поэтому в городе чуть ли половина лиц имеют восточный разрез глаз. Может быть, питаясь такой пищей, коренные австралийцы постепенно мутировали и превратились в азиатов? Не самая плохая теория.

Всемирно известный пляж Аделаиды, носящий труднопроизносимое название Glenelg, расположился в 30 минутах езды на фантастически разрисованном трамвае (явно дали волю неформалам и пацифистам с разноцветными баллончиками), который ходит через весь город и далее через пригород и пляжную территорию.

Осенний марафон в долине Клэр

«Please, drive slowly». Знак у дороги

Впрочем, довольно о пляжах. Сегодня «день сурка» – я встречаюсь с Тимом Адамсом и Чарли Мелтоном – как говорится, два в одном, тем более что они давние друзья-приятели из «старой гвардии» защитников австралийской винной идентичности.

Тим Адамс развернул свое хозяйство в одном из самых живописных уголков Южной Австралии – долине Клэр. Здесь удачно сочетаются тенистые аллеи, по которым мы подъезжаем к винодельне и пологие склоны, аккуратно засаженные виноградниками.

Только-только познакомились с Тимом и его большой пушистой собакой, как он хватает меня за руку и сажает в подозрительно забрызганный грязью джип (вокруг сухо) – едем смотреть виноградники и окружающие просторы. Объяснение находится быстро – пару дней назад Тим вернулся с недельного ралли по центральной Австралии, которое проводится ежегодно. Судя по его рассказам, гонщик он увлеченный. Проезжаем редкий, но от этого не менее красивый лес (по словам Тима, все они строго охраняются государством и запрещены к вырубке).  На вершине холма Тим непринужденно чертит палкой на пыльной земле схему долины – вот тут мы, вон там, в 80 км – океан, а под ногами расстилается саванной долина. К моменту моего посещения, Тим уже собрал урожай, оставив мне лишь удовольствие фотографировать постепенно впадающие в сон лозы.

Долина Клэр, несмотря на близость к самым жарким районам Южной Австралии, находится на приличной высоте (400-600 м над уровнем моря), в результате здесь стало возможно выращивать рислинг, о чем говорит мне Тим. Благодаря тому, что здесь очень холмистая местность, появляется возможность высаживать виноград в том положении, которое более подходит для тех или иных сортов. Тим гордится тем, что здесь уживаются шираз и рислинг.

Скажи нет филлоксере

Филлоксера прибыла в Австралию в 1877 году. Случилось это нерадостное событие в Виктории. Зараженными районами сейчас считаются  небольшие территории на границе Виктории и Нового Южного Уэльса, небольшая часть известной Yarra Valley и сравнительно большая территория вокруг Сиднея.

К потенциальной возможности заражения здесь относятся с большой серьезностью. На одной винодельне меня даже попросили перечислить регионы, где я уже побывал, чтобы исключить попадание насекомого на виноградники. Предупредительные таблички, дружно предлагающих нам поднапрячься и остановиться филлоксеру, можно встретить на многих винодельнях, особенно там, где большой поток винных туристов – люди могут занести тлю на обуви или одежде.

В Бароссе все спокойно

Чарли Мелтон. Самая яркая черта – спокойствие. Чарли вообще не напрягается, ну нисколечко. Другие стараются быть энергичными, веселыми, развязными, напористыми.  Но только не он. Не похоже, чтобы напрягались и два далматина, днем проживающие на территории энотеки. Мы сидим на веранде энотеки-винодельни Charles Melton Wines, Чарли открывает бутылку своего красного игристого (которое, к огромному сожалению, в Россию не завозится) и… мы просто пьем его. Пьем на закате, в Бароссе, среди виноградников (лозы, окружающие винодельню на глазок имеют возраст 30-50 лет). У Чарли есть друг-винодел, чье хозяйство находится неподалеку – мы едем к нему, познакомиться и посмотреть на Бароссу с холмов.

По пути Чарли демонстрирует мне дом женщины, родившей 18 детей. Большими глазами провожаю дом.

Друг Чарли делает весь свой бизнес прямо в долине – его вино никуда не экспортируется и не вывозится, а все распродается по местным ресторанам – такие мизерные количества он производит. Кстати, производит в одиночку (вместе с женой). Все делается по старинке – старый маленький ручной пресс, несколько десятков бочек с вином стоят тут же под навесом.

Между прочим, Чарли сам не бутилирует свои вина – как и многие небольшие производители, он предпочитает оставлять эту часть работы на совесть специальных компаний. Мы имели возможность заглянуть на такое предприятие поздно вечером, ночью им предстояло провести бутилирование одного из молодых вин Чарли.

Чарли, впрочем, как и вся Баросса, говорит о погоде и о небывалой волне жары, накрывшей регион в момент, когда ягодам оставалось дозреть совсем чуть-чуть – в этом году в Бароссе молодец тот, кто быстро успел собрать весь урожай до того, как уровень сахара в ягодах взлетел до небес.

По пути от Чарли заглядываем еще к нескольким производителям Бароссы, в частности, к Grant Burge,  St. Hallett’s  и Thorn Clarke.  Это позволяет лучше понять географию долины, три главных городка которой – Нюриотпа, Ангастон и Тануда.  В Grant Burge больше всего поражает, как грамотно и красиво отстроена винодельня и энотека, особенно ее задняя часть, где устроен навес из винограда, листья которого к моему приезду уже успели покраснеть.

Два дня в Бароссе пролетают как один час, катастрофически не успеваю записывать происходящее, винодельни находят довольно далеко друг от друга. Остался последний моего маршрута – Долина Охотников в Новом Южном Уэльсе.

Охотничий азарт – News South Wales, Hunter Valley

Sydney – Hunter Valley - Sydney

Сиднея я ждал с большим нетерпением – всегда интересно приехать туда, о чем так много слышал. Теперь моим сопровождающим был Тим Локвуд из Australian Wine and Brandy Corporation, организацией, ответственной за активность австралийских вин на международных рынках, а также регламентирующей весь экспорт вина из Австралии. Вместе мы провели последние два дня в разъездах по «долине охотников».

Благодаря близости к самому большому городу Австралии, долина Хантер вряд ли когда-либо будет испытывать недостаток внимания со стороны туристов, в том числе и винных – и сюда есть, зачем ехать – благодаря туристической раскрученности этого региона, здесь нет недостатка в инфраструктуре развлечений. Хотите вертолет – не проблема, хотите концерт звезды австралийской или международной сцены – то же самое, гастрономическая часть также не подводит, учитывая количество и качество местных продуктов, начиная от оливкового масла и заканчивая восхитительными бобовыми (честно слово, я был в восторге от свежей местной фасоли, которую лишь слегка обжаривают и подают с хлебом и оливковым маслом).

Долина Хантер -  действительно одно из самых красивых мест в винодельческой Австралии – особенно на фоне высоких покрытых лесом холмов.

Вечером того же дня я был «обрадован» новостью, что с утра мне предстоит полет на воздушном шаре над долиной. Мой сопровождающий от полета с похвальной скоростью отстранился, сославшись на боязнь высоты… Мысль о том, что я ее тоже могу бояться, видимо его не посещала. Промучившись ночь в бесполезных раздумьях, в 4 утра встали, чтобы к 5.20 быть на месте сбора самоубийц. Отправляемся на двух джипах, за одним из них едет коробка воздушного шара, сам шар в собранном виде и всякие причиндалы.  Словно ободряя меня, утро выдалось очень прохладным, но при этом потрясающе красивым, с встающим солнцем, бьющим лучами сквозь лес, белым искристым туманом и морем эмоций от надувающегося разноцветного чудовища с надписью Hunter Valley. Через час полета понимаю, что воздушный шар – ни с чем не сравнимый способ познания региона – только на нем можно почувствовать мощь потоков ветра и услышать окружающую тишину,  и увидеть умопомрачительную панораму утренней долины охотников.

Здесь, в долине, тоже повсеместно уже собран урожай, правда, в отличие от засушливой Бароссы, долину в последний момент накрыли дожди – год выдался непредсказуемым для местных виноделов.

Кстати, один из лучших местных ресторанов называется «Terroir». Как водится, рестораны тут стоят в чистом поле, окруженные виноградниками и прочими культурами – в общем, более естественного окружения не придумаешь.

Знак ограничения скорости 110 км/ч типичен для сельской местности в Австралии.  Еще недавно в Северной Австралии лимиты скорости вне населенных пунктов отсутствовали вовсе, как на немецких автобанах, однако теперь «лавочка прикрыта» и многие мои собеседники сокрушались, что так и не успели съездить на север – полихачить.

Существа

Слово «кенгуру» вовсе не значит «Я не понимаю» на языке аборигенов Австралии, как часто думают. Мол, сошел Кук на берег, увидел кенгуру и спросил аборигена объяснить, что это за животное. А абориген не понял, что от него хотят и ответил «kangaroo», что якобы значит «Я тебя не понимаю». Исследователи давно выяснили, что слово «kangaroo» происходит именно от названия этого животного в местном языке – а именно «gangurru».

У меня было множество шансов увидеть кенгуру. Перво-наперво, мне почти каждый день говорили, что обычно кенгуру вокруг просто пруд пруди. Я осматривался, но ни одного не видел. Виноделы с первого дня твердили, что обычно «вот именно на этом месте» они выпасаются по утрам и вечерам, но вот именно сегодня все «куда-то девались».  Предупреждающие знаки на дорогах тоже сулили встречу с неведомыми животными, однако то ли время все время было неудачным, то ли кенгуру боялись быть заснятыми в профиль и анфас. В общем, вплоть до четвертого дня пребывания на Южной Земле, ни одной из них заметить не удалось.

На четвертый день наступило счастье, ибо пока мы ехали по дороге, слева вдруг нарисовалась куча страусов эму (их явно тут разводили) и пара кенгуру на другой стороне дороги и довольно далеко от ее края. Совсем же я смог поставить галочку напротив важной задачи «увидеть кенгуру на винограднике» после того, как засек кенгуру, мирно пасущихся средь бела дня напротив виноградников Bimbadgen Estate в Hunter Valley, что в полутора часах езды от Сиднея.

Близко они меня так и не подпустили: замечали издалека, вставали на задние лапы и внимательно следили за моими перемещениями и чуть что – покидали поле боя быстрыми скачками.

Надо сказать, в полный рост взрослый кенгуру представляет довольно устрашающее зрелище – взрослые особи оказались выше среднего человеческого роста. Кенгуру здесь не только отстреливают из-за большого поголовья, но и едят. Виноград эти милые животные, вопреки ожиданиям, портить привычки не имеют.

После посещения виноделен в Хантер, отправляемся в Сидней – самый сумасшедший и динамичный город из всех, виденных мной до сих пор. Но это уде совсем другая история…

Иногда они слушают музыку

«Вино – лучшая жидкость для мойки  бокалов»

ПиДжей Чартерис, винодел Brokenwood Wines

Что ожидаешь увидеть, когда заходишь в помещение, где выдерживается молодое и не очень вино? Ряды бочек, стальные чаны, разноцветные шланги… В Австралии неизменным атрибутом такого помещения является орущий на всю мощь магнитофон. Я до конца не смог понять, нужна ли тут музыка для услаждения слуха персонала или прослушивание музыки прописана молодому вину в терапевтических целях, но смотрится это совершенно великолепно: ряды бочек, никого вокруг… и играет музыка.

Come, eat & buy

«Одна игра в гольф в день держит печень в узде»

Джеофф Мерилл, винодел хозяйства Geoff Merill

Почти аксиома – путешествуя по винодельням Австралии, надо арендовать машину. Пусть правый руль не кажется помехой – австралийские дороги великолепны, а система обозначений этих самых дорог, виноделен, да и просто красивых маршрутов, продумана до мелочей. Специальным значком фотоаппарата обозначаются места, с которых открываются особенно привлекательные для фотографа виды, а обозначение «Scenic drive» призывно предлагает свернуть с основного маршрута, чтобы насладиться, например, тысячелетними эвкалиптовыми лесами в Западной Австралии, ехать через которые – одно удовольствие. Здешние эвкалипты зовутся «karri» – они происходят именно из этого региона и достигают 90 метров в высоту.

Для австралийских виноделен не слишком типично наличие каких-либо отелей при хозяйствах, вместо этого останавливаться можно в отелях близлежащих городов – при желании место всегда можно найти. Зато с ресторанами проблем никаких нет – готовить австралийцы умеют, а свежие фрукты, овощи, мясо и морепродукты здесь обеспечены.

Энотеки при хозяйствах, за редким исключением, открыты почти каждый день, здесь обычно встречает менеджер энотеки, при желании без проблем можно пообщаться и с самим виноделом или энологом, если он не занят. В этом плане Австралия выгодно отличается от многих стран Старого Света.

КПСС по-австралийски

«Я всегда был гибким, ведь меня крестили вином»

Фэнчон Ферранди, винодел Tatachilla Wines

Путешествуя по Австралии, можно заметить интересный факт – во многих ресторанах отсутствует карта вин, и рестораны предлагают приносить вино с собой (Bring Your Own Bottle или Каждый Приносит С Собой). Часто такое практикуют и те рестораны, в которых винная карта имеется. Связано это, во-первых, с тем, что исторически ресторанам здесь было очень трудно получить лицензию на торговлю спиртным из-за жестких норма по гигиене, метражу в расчете на одного посетителя и т.п. За право распить свою бутылку может взиматься (что происходит не всегда) плата в размере от 5 до 35 долларов, в зависимости от заведения. Эта система иногда принимает и другой облик – в хорошем ресторане можно найти винную карту, а если хочется чего-то помимо – подойти в специальный магазин здесь же в ресторане и купить вино из понравившихся. И этим вполне стоит воспользоваться, часто хорошие рестораны собирают интересные и редкие образцы австралийских вин по очень приемлемым ценам.

Контроль воды

Вода для ирригации – один из самых острых вопросов для засушливой Бароссы. Здесь ее экономят и бьются за нее. Многие виноградники Бароссы остаются неполиваемыми по принципиальным соображениям. А вот так выглядит вблизи «брызгалка» для точечного полива в самые жаркие дни. Надо сказать, что никто из здешних виноделов не злоупотребляет поливом, они лишь не дают лозам умереть, особенно во время сильнейших волн жары, что все чаще накрывают Бароссу. Всем хозяйствам выделена установленная законом норма и при ее перерасходе можно «налететь» на штраф.

АМ